Мясо с криминальным душком: что скрывают лаборатории, допускающие продукты на прилавки рынков Харькова
Харьков, пятое тридцать утра. Пока большинство горожан еще спят, на крупнейших продуктовых рынках города Конном и Центральном уже кипит работа. В лаборатории одна за другой подъезжают туши, тут же отрезаются куски мяса, относятся штампы, а дальше продукция едет на прилавки. Именно так должно выглядеть снаружи: быстро, четко, под контролем. Но есть одно "но". За этой утренней рутиной, похоже, скрывается система, в которой проверка качества продуктов может быть только формальностью.
По официальной логике, перед тем, как мясо попадет в продажу, оно должно пройти ветеринарно-санитарную экспертизу. Однако бывший работник одной из харьковских лабораторий прямо говорит: продукция на прилавки рынков попадает фактически бесконтрольно. По его словам, некоторые работники брали деньги и вообще не проводили исследований. И если это правда, то покупатель на рынке платит не только за кусок мяса, но и за риск отравления, сальмонелл или паразитов. Потому что, когда контроль существует только на бумаге, на полки может попасть что угодно.
Во время съемок наши журналисты увидели, как туши привозят фактически с колес, прямо в багажниках, без видимых признаков соблюдения надлежащих санитарных условий. Но, похоже, в лабораториях волнуются не столько о происхождении или безопасности продукции, сколько о заработке. На обнародованных в видеоверсии расследования материалах по скрытым камерам лаборанты с Конного рынка обсуждают свою работу, ставки и заработки. Речь не только о деньгах за «проверку», но и о торговле образцами, которые должны исследоваться.
Одна из центральных фигур этого расследования – Елена Сакина, заведующая лабораториями на Конном и Центральном рынках Харькова. Именно ее называют фигуранткой видеозаписей, обнародованных в сети. Когда журналисты обратились к ней с вопросами, она не стала ничего объяснять. Напротив, начала бежать, прятаться за дверью и вызвать полицию, даже не выслушав, в чем суть претензий. Поведение должностного лица, ответственного за безопасность продовольствия, в этой ситуации выглядит более чем показательно: вместо ответа — бегство, вместо открытости — закрытая дверь.
Чтобы проверить, как работает система на практике, журналисты-расследователи под видом потенциальных продавцов пришли на конный рынок и начали расспрашивать, что нужно, чтобы завезти на продажу сомнительное мясо. В ответ мы услышали то, что ломает всю официальную картинку. Если ты новый человек, тебя могут спрашивать о документах. Но если тебя знают в лицо и ты давно на рынке, то работает другое правило: тебя просто упускают. Один из продавцов прямо говорит: «Ничего действительно не нужно. Привози, заберем, продадим». Другая продавщица советует: если уж очень нужны бумаги, «заезжай в райцентр, справку тебе там ветеринар выпишет». Это уже не о контроле. Это о схеме.
Отдельный эпизод — домашняя кровянка, которую наши журналисты обнаружили в свободной продаже на рынке. По словам работницы лаборатории, это категорически запрещенная к реализации продукция, которую должны сразу изъять. Но она спокойно лежит на прилавке. Более того, на вопрос, сколько нужно доплатить, чтобы закрыли глаза, звучит конкретная сумма — 80–100 гривен. Восемьдесят сто гривен — такова, значит, цена вашей безопасности. На масштабе же, как следует из расследования, речь идет уже о десятках тысяч гривен ежедневного заработка.
Не менее показательна и сама процедура так называемой проверки мяса. Мы зафиксировали, как в лаборатории мясо нарезает один человек, а штампы на туше ставятся чуть ли не наперегонки с грузчиком. В данный момент Елены Сакиной на месте нет. Возникает логический вопрос: кто и как контролирует процесс? Поскольку клеймо становится технической формальностью, оно перестает быть знаком безопасности и превращается в товар, который можно купить. Поэтому продавцы так неохотно показывают документы о прохождении ветеринарной экспертизы, а когда журналисты просят их предъявить, в ответ звучит простое: «Не могу».
На Конном рынке ответ один – «документы в лаборатории». В лаборатории говорят другое. На прилавках продавцы посылают к руководству, руководство прячется, бумаги никто не показывает. Даже продавщица кровянки, которая не должна продаваться вообще, имеет какой-то «листочек», но отказывается его показывать. Это означает одно: товар, вероятнее всего, был «облечен», а значит, о нем не могли не знать. Система не просто закрывает глаза – она, похоже, участвует.
На Центральном рынке картина аналогична. Документы никто не показывает. В лаборатории – пусто. Как будто все вымерли. И тогда наши журналисты идут дальше — в Харьковскую региональную государственную лабораторию. Исполняющей обязанности руководителя есть Ирина Симченко. Но и здесь вместо объяснений начинается знакомый спектакль: «режимный объект», «подождите», «руководство в Киеве», «еще раз нажмете кнопку — вызовем полицию». Когда мы прямо заявляем, что хотим сдать мясо на экспертизу, это даже не помогает сразу попасть внутрь. Приходится звонить по телефону в Киев, в центральный офис Госпродпотребслужбы. И только после этого Ирина Симченко выходит к нам.
Но и тогда ее интересует не столько качество продукции на рынке, сколько требование выключить камеры и отправить журналистский запрос. Когда ей сообщают о продаже запретного кровянки, в ответ звучит: это только слова, нужные факты. Когда напоминают, что работники лаборатории просто убежали от вопросов, объяснений тоже нет. Вместо реакции на возможные нарушения — молчание, закрытость и попытка скрыться за процедурой. На этом фоне особенно резко звучат слова бывшего работника лаборатории, утверждающего, что Симченко требовала проводить исследования без реактивов, то есть фактически фальсифицировать результаты, а часть работников из-за этого была вынуждена уволиться.
Такая самоуверенность и безнаказанность могут объясняться не только внутренней круговой порукой, но и покровителями. Местные медиа связывают влияние на лабораторию с адвокатом Виктором Квашиным. В серии публикаций они давно рассказывали о его влиянии на харьковский "Фармакопейный центр". Факты, обнародованные в их расследованиях, уже проверяются следствием. Сейчас есть два открытых производства относительно возможного влияния на деятельность «Фармакопейного центра» и центральной лаборатории Госпродпотребслужбы.
Если это соответствует действительности, тогда становится понятно, почему дверь лабораторий, кабинетов и адвокатских офисов так плотно захлопывается перед камерами. Потому что речь уже не об отдельной халатности и даже не о локальной коррупции на одном рынке. Речь о системе, где безопасность пищевых продуктов может стать предметом торга, а государственный контроль — услугой с тарифом. По словам бывшего работника, система была поставлена на конвейер: из туши - 500-600 гривен, документы не нужны, товар идет в реализацию. И если это так, то покупая мясо на харьковском рынке, человек рискует не просто деньгами, а собственным здоровьем.
В финале нашим журналистам все же удалось сдать мясо на анализ. Был выбран полный биохимический анализ, результатов которого должны были ожидать шесть дней. Но даже за почти две недели результаты так и не дали. И это еще один штрих к общей картине. Если лаборатория, которая должна проверять качество продукции, не может в разумный срок издать результаты анализа пришедшим открыто и публично журналистам, то что тогда происходит с остальными образцами, которые попадают туда ежедневно?
Теперь главный вопрос уже даже не в том, что происходит на Конном или Центральном рынках Харькова. Вопрос в другом: знает ли об этом руководство Госпродпотребслужбы? А если не знает — как случилось, что целая система работает годами прямо под носом у ответственных чиновников? И если знает — почему тогда ничего не изменено? Пока ответов нет. Есть только закрытая дверь, побег от камер, угрозы полицией, отсутствуют документы, запрещена продукция на прилавках и подозрение, что проверка качества продуктов питания в Харькове давно превратилась в опасное представление.
А значит, пока эту систему не сломают, на полки рынков и дальше может попасть что угодно. И пока чиновники прячутся, а ответственные лица молчат, ответственность за безопасность снова перекладывают на самих людей. Так что единственное, что сегодня действительно может сделать покупатель, — это интересоваться документами на товар. Потому что на полке может попасть что угодно.
